1 июня - Международный день защиты детей

Портреты на фоне ночи

 “14 января в МВД подвели итоги операции “Беспризорник”, которая прошла по всей России в конце прошлого года. Больше тысячи доставленных в отделения милиции детей были под дозой. Почти 7000 – пьяные. Милиционеры ходили по школам, вокзалам, рынкам. Вокзал – настоящая кормушка для беспризорных, и сюда дети бегут в первую очередь…Бездомных детей доставляют в медицинские учреждения. Здесь они отмываются, отъедаются,  отсыпаются. Потом их отправляют в детские дома, откуда ребята вновь сбегают. Как говорят беспризорники, они не в силах выдержать постоянные денежные поборы и сексуальные домогательства со стороны старших по возрасту”.  Российская газета. 5 января 2005 года, с.6. Бездомные ночуют в Интернет-клубах.

К нам в Центр реабилитации “Вера. Надежда. Любовь” ребята попадают неожиданными и замысловатыми путями. Судьбы их изломаны и страшны, начинены событиями такой силы, что измерять их можно в тротиловом эквиваленте. Они все разные. Но одно их объединяет. Им всем с детства не хватало любви. А потом уже игрушек, сладостей, калорийной пищи, красивой одежды.

Ощущение вселенской несправедливости, как смог, висит над каждым рабочим кварталом, над каждой умирающей деревушкой. За истекшие годы многими утрачена вера в справедливость власти, в нравственность государства, та вера, с которой жили поколения советских людей, а с нею – смысл жизни и смерти. При этом вера в Христа Спасителя лишь тронула сердца, не изменив стереотипы, не коснувшись быта, оставаясь последним и тайным убежищем растерянного человека. А в видимой реальности мы притерпелись к окружающей нас мерзости беззакония, мы сами включились в гонку за богатством, славой, комфортом в той мере, которая нам доступна, и не понимаем, что идем не за путеводным Светом Звезды Вифлеема, а за болотными огнями наваждений. Сегодня 35% страны – нищие, 30% - бедные, то есть две трети населения России живут либо в нищете, либо на ее грани. Самое печальное в том, что, перефразируя булгаковских героев, мы не понимаем, что нищета не в кошельках, а в душах. Сегодня миллионы детей не учатся и бродяжничают. Сегодня пьянство и наркомания выкашивают народ, как пулеметы вражеских карательных отрядов. Сегодня молчат все, даже церковь, о том, что власть, которая не препятствует вымиранию населения по миллиону в год, в лучшем случае безнравственна, а в худшем – преступна. Еще Владимир Соловьев в свое время говорил, что государство существует не для того, чтобы устроить рай на земле, а для того, чтобы на земле не было ада. Это предельно допустимый минимуму. И с этим минимумом, с этой задачей наше государство не справляется.

“Жизнь – поганая, я устала от такой жизни. Мама, спасибо за все, что ты для меня сделала. Но не хочу, чтобы мои дети так жили, поэтому оставить их не могу. Я так решила. Не судите меня строго.” Написав эти строки, 28-ми летняя жительница Челябинска Марина Еремеева утопила в ванне двух своих сыновей – двухлетнего Леонида и четырехлетнего Артема, после чего повесилась сама.

 С копеечным детским пособием о жизни в достатке даже мечтать трудно – сначала года социальные органы перечислили на сберкнижку Марины чуть больше 1400 рублей – по 80 рублей 50 копеек в месяц на каждого ребенка.

 Предсмертная записка Марины дышит абсолютным отчаянием, но полна твердой логики и холодного расчета. Потерявший рассудок человек на такое вряд ли способен. Да и с психическим здоровьем у Марины все было в порядке – никогда не состояла на учете ни у психиатра, ни у нарколога.

 - Конечно, все ее осуждают, - размышляет сестра Лена. -  Говорят, утопила родных детей как котят. Но спросите людей, почему они топят котят? Потому что не могут прокормить, не могут отдать в хорошие руки, и на улицу не выбросишь – горько смотреть, как они страдают голодными беспризорниками.

Убийственная бедность. РГ, 12 ноября, с.27.

А вот публикация в той же газете месяцем раньше.

 Обычное дело: взять на уикенд чартер и “выскочить” куда-нибудь в Зимбабве за буйволом.   

 В последнее время среди полиэлиты стало модным охотиться на слонов. Охотничий сезон на африканских хищников – круглый год… некоторые политики предпочитают железнодорожные экспедиции сафари с охотой на рябчиков и стрельбой из нагана. Вы едете через четыре африканские страны в роскошном купе “люкс” (в каждом собственная ванна) на великолепном колониальном поезде 1920-х годов Ровос Рейл.

 А цена хорошего (охотничьего) костюма доходит до 2-х тысяч долларов.

 Вот прейскурант на услуги по южноафриканской охоте.

Например, Кения. 11 ночей – 9 дней охоты. Отстрел рябчика в налета. Отстрел цесарки из нагана. От 10 400 долларов с охотника и 9 400 “зеленых” с наблюдателя.  

 Замбия и Южная Африка. 11 ночей – 6 дней охоты. Отстрел рябчика с налета – от 14 тысяч баксов с охотника и 6400 долларов с наблюдателя.

Классическая сафари – 21 день – лев + леопард стоит 25,5 тысячи долларов. Охота на бизона на 7 дней – семь с половиной тысяч “зеленых”.

 Высокопоставленные лица заинтересовались одним из самых дорогих экспонатов выставки – уникальным карабином К-93. Карабин инкрустирован серебром, золотом, рубинами и стоит 340 тысяч евро. РГ. Неделя. 1 октября 2004 года, с.7. Элита взялась за ружье.

У американского писателя Селенджера есть повесть “Над пропастью во ржи”. Герой образно представляет себе детство, как огромное поле ржи, в котором резвятся дети. Но это поле – на краю пропасти. И пропасть за стеной спелой ржи не видать. Задача героя – поймать ребенка на краю пропасти, не дать ему упасть.

Что такое пропасть? Это бесконечное число соблазнов и опасностей, подстерегающих ребенка, который только-только начинает жить и, конечно, не знает всех опасностей и ловушек, начиная с баловства со спичками  и кончая коварством взрослых, для которых ребенок часто лишь удобное средство, а не существо с беззащитным сердцем. Его не остановят на краю пропасти, а, если будет выгодно, еще и подтолкнут. 

Однажды в “Московском комсомольце” была статья. Сын-студент нанес матери-учительнице начальной школы девять ножевых ран просто потому, что та мешала ему с приятелем выпивать на кухне. Значит, никто не внушил ему, что даже помыслить дурное и грубое в адрес родителей, - недопустимый грех. Никто не шлепнул по ладошке разбаловавшегося малыша, когда он в далеком детстве бил мать или отца по лицу. Никто не одернул его, когда, может быть, при гостях он говорил дерзости родителям. Отношения детей и родителей становятся часто недопустимо грубыми и пошлыми. Наблюдал сцену, как на крыльце собственного дома сын пинал лежащего пьяного отца, а мать подзадоривала его.

Ребенок не понимает, что такое “хорошо” и что такое “плохо”. Сами взрослые, которые должны учить этому, безнадежно запутались. Они сами сбились с пути, не зная, кого слушать и кому верить. Политику-шарлатану, прижившемуся на сцене юмористу или порочным артистам, рекламе дезодоранта или курсу доллара, прогнозу погоды или тому, что все зло на планете от терроризма. Евангелие, где на все прошлые и будущие времена сказано о смысле жизни и назначении человека, о смерти и примате нравственных начал, многими воспринимается как еще один, в длинной череде иных,  памятник культуры и письменности. И поскольку ребенка ни в школе, ни дома не учат различать плохое и хорошее, гибельное и спасительное, а единственным, неутомимым советчиком остается телевизор, то дети без страха бегут прямо в пропасть. А взрослые расступаются и тупо смотрят им вслед. Беда в том (и в этом горький парадокс), что дети, падая в пропасть, не погибают физически, не исчезают, а возвращаются другими, изувеченными на острове “Повелителя мух”, в местах утеснения и мучительной борьбы за право быть. Да, они возвращаются оттуда, но иными. И в разных местах по-разному решают проблему “встречи”. В Бразилии создают ‘эскадроны смерти”, во Франции дают молодежи “порезвиться”, отдавая на откуп кварталы и города, у нас  делают уголовный кодекс по западному либеральным и наполняют колонии убийцами и грабителями. 

Как можем, мы пытаемся помочь мальчишкам, которые оказываются в сфере нашего внимания. За прошедший год у нас в Центре побывало 54 человека. Кто-то остался жить и учиться. Кто-то летом заработал на обувь и одежду и вернулся в семью. Кого-то мы проводили в армию.

Вот Коля Колов. Года два назад уже жил у нас. К нам тогда попал из Нижегородского интерната для детей с психическими отклонениями. Мать – пьяница, два старших брата по очереди садятся в тюрьму, сестра вышла замуж за наркомана. Все живут в трехкомнатной квартире, стабильно пьют, не брезгуют наркотиками.

 Первый раз Коля жил у нас более полугода, потом решил вернуться в Нижний Новгород. Устроился на работу в мелкую частную мастерскую по переработке пластмассы. Работал, снимал жилье, не пил, с родственниками не общался. Мать нашла себе мужчину, переехала жить к нему, одного брата посадили, сестра уехала с мужем в деревню поправлять здоровье. Коля перебрался в трехкомнатную квартиру и стал жить со вторым братом, который время от времени воровал у него деньги и пропивал с собутыльниками.

Потом Коля познакомился с девушкой, у которой был ребенок. Мать вернулась, освободился брат. Девушка с ребенком поселилась у них. Коля стал выпивать. Пошли скандалы. Недавно пьяная мать выбросилась с балкона и погибла. Коля неделю пил с горя, поссорился с девушкой, избил соседа, а тот вызвал милицию. Коля успел сбежать в Ардатов и от знакомого позвонил нам. Теперь работает скотником в деревне Обход, где находится подсобное хозяйство Центра реабилитации, и мечтает найти здесь жилье для себя и девушки с ребенком. Правда, та ни разу не ответила на его письма, а сотовый телефон молчит.

По всем большим и даже средним городам России поднимаются сооружения последней архитектурной моды. Они из затемненного стекла и обрамляющей стали, бетона и пластика. По замыслу они должны являть образец человеческой мощи и богатства. Но мы то с вами знаем, что – это воплощение стона и отчаяния. Стона от бессилия пьющих мужчин и молодых солдат, погибающих за чужую власть и богатство, старых рабочих, видящих гибель своих заводов, и офицеров обескровленной и обесславленной армии, слез детей, вдов и матерей. Это оледеневшие слезы. Это кристаллизовавшийся крик.

В храм приходит много писем, и не на все, к сожалению, удается ответить. В них тихое горе, непонимание происходящего вокруг и единственная надежда - на Бога. Как помочь этим неведомым далеким людям? Как поддержать их? Чем покрыть их нужду и одиночество? Между тем, именно они, а не “простые” российские банкиры и политэлита присылают  небольшие переводы в помощь Центру реабилитации, на поддержку сирых и несчастных в колонии, отрывая далеко не лишние рубли от своего бюджета.

 “Батюшка Михаил, просим Ваших молитв за нас грешных. Мы не смогли выехать на «материк» в этом году, не хватило средств. Муж третий месяц пропивает пенсию и зарплату свою, говорит, мои деньги, что хочу то и делаю. А на мою скромную зарплату трудно прокормить себя, внука (с нами постоянно живет) и сын приехал, окончив Духовное училище. Дали на роботе 2 путевки в профилакторий. Муж сбежал с профилактория, пить нельзя – выгонят. Сейчас дома, а сын вместо него лечится. Сын не был с девушками и женщинами, у него простатит нашли, его друзья на «материке» рукоположились, а сыну надо жениться, он хочет уехать в Оренбург обратно, его ждут там. Помолитесь за Василия (сын), бол. Владимира (муж). И еще просьба: муж признался сыну, что дочь Галина ложилась с ним в кровать, пока мы в профилактории с сыном и боюсь, что внук Кирилл это видел, стал по ночам кричать. Дочь Галина бьет Кирилла, работать не хочет, живет за счет мужчин и на алименты сына. Мне не дает внука, но и отдавать на опекунство не хочет. В церковь не ходят, и пока мы лечились, не пускает сына в Воскресную школу и на причастие. Еще просим молитв за среднюю дочь Марию, зятя Сергея, внучек Софии, Нины…”

Письмо из Кайеркана от Татьяны Ив. Тихоновой.

Многоуважаемый отец Михаил!

1 ноября Бог забрал у ме6ня родителя. Ему было 94 года… И теперь я читаю Библию и постоянно наедине с Богом.

Угнетают только домушники. Как только выйдешь из дома, открывают дверь и забирают то, что им нравится. Это началось еще при отце. Я сменила замки, но видимо работают крупные специалисты. тем более удивительно, что ценностей нет. Ни моя мать, ни я никогда не служили мамоне. У нас только самое необходимое, дак забирают посуду, постельные принадлежности, столовые приборы, и так постепенно все исчезает. Вроде даже в милицию обращаться неудобно. Да я и сама стараюсь отдать в храмы то, что имеет ценность, но они забирают оставшееся, стараясь усугубить мою беду… Писем от Вас не получаю, видимо, вытаскивают из ящика и выбрасывают, Какая злоба, люди готовы съесть друг друга. Совершенно окаменелые сердца.

Ростовская обл., Новочеркасск -21, до востребования, Отрешко Н.В.

Из Ардатовской воспитательной колонии Денис Мойтель освободился в марте прошлого года. Он написал заявление с просьбой принять его в наш Центр реабилитации. Приняли. Почти два года он провел за колючей проволокой за кражу со взломом продовольственного магазина. Школу бросил давно и часто воровал, чтобы прокормить себя и младшую сестренку. Часто осужденные рассказывают о себе душераздирающие, полные сентиментального надрыва истории. Но в данном случае не верить ему оснований не было. Пока он сидел в колонии, страшной смертью умерли его родители.

Это была неблагополучная пьющая семья. Кроме Дениса в семье были еще двое детей – младшая Алена и старший Александр. Теперь Алена в интернате. Денис не помнит свою мать трезвой. Даже когда родилась сестра, мать по-прежнему пила и курила.

Квартира, в которой жили родители Дениса, находилась на первом этаже большого панельного дома на Автозаводе. В этой квартире всегда было тесно от посторонних людей. Спали на полу, пили что придется. Табачный дым слоился до потолка и никогда не выветривался. Играли в карты, дрались, предавались грязному разврату. С раннего детства шутки ради давали пить и курить Денису и его сестренке Алене. Дверь квартиры не запиралась, потому что давно был выломан замок. Ночью по полу шныряли крысы, которые приходили из подвала в поисках еды. Из квартиры вынесли и продали практически все, даже газовую плиту. Еду разогревали на старой электрической плитке. От нее ночью и произошел пожар. В дыму задохнулись беспробудно пьяные отец, мать и старший брат. Соседи вызвали пожарных, которые погасили огонь. Милиция приехала с опозданием. Крысы успели объесть лицо у отца, отгрызли нос.

В колонии о случившемся узнали от подруги матери Дениса. Она позвонила и рассказала обо всем. Заместитель начальника колонии по воспитательной работе пригласил к себе психолога, и они долго думали, как рассказать обо всем Денису. Боялись, что покончит с собой.  Освободившись, Денис попросился в Центр реабилитации. А куда еще было идти? Стал с ребятами ходить на воскресные службы в храм, в трапезной вел себя тихо, был неразговорчив. Но выяснилось еще одно печальное обстоятельство – уже в колонию Денис пришел с диагнозом – хронический алкоголизм и наркомания.

Наши сотрудники поехали с Денисом в Нижний Новгород закреплять за ним сгоревшую квартиру, из которой он и сестра почему-то оказались выписанными еще при живых родителях. Стоило Дениса на полчаса оставить одного, как он сбежал. Две недели мы не знали, что с ним и где он. У него было немного денег, он был одет прилично: новые брюки, рубашка в клетку, кожаная куртка.

Разыскала Дениса по нашей просьбе одна верующая женщина, которая знала подругу матери Дениса. Он пил, кололся, глотал таблетки, общаясь со своими приятелями, ночи проводил в сгоревшей квартире на куче обугленного мусора. Он не помнил, где потерял справку об освобождении – единственный документ, который у него был, и по которому мы хлопотали ему паспорт.

В нашем отделении милиции сказали, что справку Денис вполне мог заложить или пропить. Эти справки ценятся среди лиц, побывавших в местах заключения. Можно переклеить фотографию и получить паспорт. Наш районный отдел милиции сделал запрос в область, не был ли замешан Денис в каких-либо преступлениях, пока две недели гулял по Нижнему. Дубликат справки ему дали только после того, как он под диктовку оперативника написал заявление и пообещал после получения справки навсегда покинуть пределы Ардатова. Никому не нужны лишни проблемы. Кроме этого, он прошел обследование в нашей больнице на предмет заболевания венерическими болезнями и СПИДом.  В течение двух месяцев староста нашего храма с Денисом почти ежедневно ездила в Нижний Новгород (а это в два конца 300 километров), пробивая ведомственные стены холода и непонимания. Ей удалось прописать Дениса и его сестру в их сгоревшей квартире. Между поездками Денис прятался от милиции в деревне. И мы вынуждены были идти на это. Без документов и нормальному человеку не сладко, а Денису и вовсе смерть. Денис получил паспорт. В наши планы входило очистить квартиру от мусора и гари, подремонтировать ее, вставить окна, помочь с работой. Но Денис уехал. Он сказал, что будет пробиваться сам. Куда он пробьется, не имея ни жилья, ни денег, нам с печальной очевидностью известно. Но помешать ему уйти мы не могли. Вход и выход у нас свободны.

Таким примерам несть числа!  Словно кровля упала на голову. Словно обрушилось небо.  Не человек разумный, а человек растерянный и испуганный стоит на распутье сегодняшних дорог. Что случилось? Что происходит?

 “Хоть убей, следа не видно;

Сбились мы. Что делать нам?

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам…

Сколько их! куда их гонят?

Что так жалобно поют?

Домового ли хоронят,

Ведьму ль замуж выдают?”

Растение погибает, если ростку не хватает солнца. Человек погибает, если в детстве ему не хватает любви. Сказанное, может быть, звучит банально. Но так же банальны закон гравитации или ежедневное наступление ночи. Мы переживаем последнюю мировую революцию. Восставшее человечество низвергает банальности и заменяет их пошлостями. И всем от этой замены не по себе. Потому что каждый если не сердцем, то кожей чувствует, что пошлость – не холст с известным всем нарисованным очагом, а последняя завеса, за которой неподдельный огонь преисподней.

В искаженном сознании современного человека перемешалось все: наука и религия, знания и сила,  старые приметы и новая эра, богатство и бедность,  низкое и высокое, красивое и уродливое, правда и ложь. Кажется, не за что ухватиться, не на что опереться. Нет ориентиров. Только собственные ощущения, свои чувства. Физиология – вот уровень, на котором все надежно. Вывод кажется бесспорным, но он – не человеческий. Этот вывод нужен тому, кто ненавидит в человеке человеческое. Этот вывод нужен сатане и тем, кто вольно или невольно служат ему.

Когда официант  приносит чай с медом,  спрашиваю Чубайса, не находит ли он, что капитализм не годится для России с ее народной ненавистью к богачам и верой в нравственное превосходство бедных.

«Вы знаете, я перечитывал Достоевского в последние три месяца. И я испытываю почти физическую ненависть к этому человеку. Он, безусловно, гений, но его представление о русских как об избранном, святом народе, его культ страдания и тот ложный выбор, который он предлагает, вызывает у меня желание разорвать его на куски». РГ. Неделя №45.19.11.-25.11.04. Преступление и наказание Чубайса. Стр.6.

 В колонии есть молитвенная комната. Старшим уборщиком вызвался Колосков Алексей. Верткий и уклончивый парень. Все время пытался помочь в мелочах: покрасить плинтуса, почистить подсвечники, составить списки тех, о ком молиться на службе, на полке книги расставлял по порядку, крестики и пояса с 90-ым псалмом раздавал. Просил колечко с молитвой или взять после освобождения в Центр реабилитации. Пригласил Ганин – старший оперативник. Неприятное сообщение. Колосков пытался покончить с собой в молитвенной комнате. Скорее всего, разыгрывал театр перед служащими и своими авторитетами из отряда, но от этого не легче. Недавно освободился, в храм не зашел.

Конторщиков Костя – тоже уборщик в молитвенной комнате. Убийца. Убил мужика, который постоянно унижал и преследовал отца. Так рассказывал. Дали десять лет. Исполнилось 18.Теперь перевели, “подняли”, как они говорят, во взрослую колонию.

Ковалев Александр – еще один уборщик молитвенной комнаты. После Конторщикова он вызвался помогать. Тоже убийца. Убил человека, который еще в детстве, когда ему было едва ли семь лет, надругался над ним. Александр не мог ни забыть, ни простить. Тем более, что мужчина жил в их дворе и был частым собутыльником отца. Однажды по пьянке стал избивать отца в их квартире. Александр схватил кухонный нож и вонзил в спину. Дали четыре с половиной года, поскольку болен эпилепсией. Месяца через три освобождается. Просится к нам.

 В субботу на исповеди был невзрачный худой подросток. Лет 17. Убил троих. В глаза не смотрит, только искоса следит за реакцией. Одного убил из-за пьяной мести. Двух других в гараже, когда с подельником зашли туда в поисках выпивки. Одного обухом топора, другого небольшой кувалдочкой. Перед этим накидывали на голову пиджак и били по голове. Вряд ли раскаивается, говорит, что особенно и не мучат воспоминания. Просто не думает об этом. До сих пор перед глазами его костистое, с впалыми щеками, лицо. Да как же поддаться такому тщедушному?! Бесы!..

По окраинам городов и поселков, деревень и железнодорожных станций идет страшный и стремительный процесс самоедства. Торопливо режут металл и сдают в утиль, разбирают постройки и вывозят кирпич, плиты, перемычки, доски, бревна – все, что можно и нельзя. И все это делается с молчаливого попустительства властей. Кромсают то, что недавно строили, что приносило кусок хлеба, и было составляющей народного хозяйства. Сейчас ни народа, ни хозяйства. Как будто режут еще неостывшее тело. Каннибалы. Кто быстрее возьмет и дороже продаст. Главари взяли деньги и вещи, остальным оставили труп. Когда доедят труп, бросятся друг на друга.

В России убивают больше пятидесяти тысяч человек в год. 70 миллионов человек были осуждены в стране с 1961 года – такую цифру сообщил вчера на “круглом столе”, посвященном профилактике преступности в РФ, депутат Госдумы Александр Гуров. В России ежегодно совершается 32 тысячи убийств и около 20 тысяч человек умирают от нанесенных им тяжелых повреждений.

Одна из причин такого роста преступности, считают участники “круглого стола”, в том, что в России с 90-ых годов почти полностью разрушена система профилактики преступлений. 

“Мы создаем приюты, всевозможные центры по реабилитации, а дети как оставались на улице, так и остаются”, - сказала депутат Тамара Фральцова, отметив при этом, что никто не владеет точными относительно того, сколько в России безнадзорных детей: одни говорят – сто тысяч, другие – 4 миллиона.

Неизвестно, сколько вообще детей живут на территории, поскольку не все они регистрируются по месту жительства. Неизвестно, сколько в том или ином населенном пункте неблагополучных семей, нуждающихся в особом внимании, да и само понятие “неблагополучная семья”, по словам Фральцовой, в российском законодательстве отсутствует.

Страшная статистика. РГ, 8 декабря 2004 г., с.3.

В нашем Ардатовском муниципальном Центре реабилитации 20 детей. Берут только по 20 детей в год. Больше не позволяет место и прокурорский надзор. Директор призналась, что в прошлом году, когда обнаружили троих лишних детей, ей очень попало. А всего по району нуждается в их помощи, как она говорит, 60 детей. Где они? С кем? Как живут? И на что? У нас в Центре реабилитации “Вера. Надежда. Любовь их” – 10.

Раньше, всего год-два назад, в нашей колонии сидели в основном мальчики-воришки, которые украли по шалости или бедности, то теперь преобладают преступления тяжелые.       

Убийства, изнасилования, грабежи. Многие из осужденных подростков были брошены еще во младенчестве, часто не знали ни матери, ни отца, а только улицу с ее пороками  и законами джунглей. Они были зачаты случайно, родились нежеланными, росли в лучшем случае без любви, а в худшем – в ненависти. Один мальчишка в колонии мне рассказывал, как летом сбежал из дома в деревне и жил в Нижнем Новгороде, как ночевал, где придется, был свидетелем и даже участником преступлений, грабил, пил, употреблял наркотики, участвовал в грязных делах. “Вы даже не представляете себе ночного города, - говорил он мне, - это какой-то Афганистан”. Я понимаю его. Он имел в виду Афганистан не географический, а мистический, как место нескончаемой войны, насилия, мести, беззакония и отчаянных попыток выжить.

 По данным статистики за последнее 10-летие на 70% увеличилось число детских самоубийств и сейчас эта цифра достигает 2000 в год.

Раньше в каждом дворе, при каждой школе был подростковый клуб. Теперь ничего этого нет. Но потребность подросткового возраста группироваться, собираться вместе осталась. Теперь они группируются стихийно в подвале, а выплеск негативной энергии происходит уже на улице. Запрета для них нет. Все более растет число насильственных, жестоких правонарушений. 10-12 летние дети находят удовольствие в истязании своих жертв. Все чаще молодые матери в возрасте от 14 до 18 лет оставляют своих детей прямо в родильном доме или выбрасывают на улицу – в мусорные баки, на свалку, в речку. За последние годы в два раза выросло число родителей из самой неблагополучной категории – пьяницы, наркоманы, садисты, педофилы.

 К Святкам дети Воскресной школы подготовили фрагмент спектакля “Золушка” по Шварцу. Сценки с лесником и его женой, беседа с королем, бал во дворце. Показали нашим ребятам из Центра реабилитации, всем желающим  детям и родителям в Ардатовской художественной школе (там большой холл, а зрительный зал Дома культуры, где обычно проходили спектакли, безнадежно закопчен сгоревшей еще осенью электропроводкой). Потом были приглашены в Воспитательную колонию, где молодые “невольники” топали, кричали и свистели в конце (знак высшего восторга), не желая расставаться с “артистами”. А недавно с “Золушкой” побывали в детском саду “Солнышко”. Двухэтажное, советских времен здание. Капитальный ремонт лишь в мечтах директора, а на больших окнах домашний тюль и морозные с солнцем узоры. Такие же узоры и на Камчатке, и в Карелии, и в Твери, и в Москве, и в Канаде. Везде, где дома, где в окнах свет, где живут люди и могут видеть эти поднимающиеся из неземного сада ветви. Пятьдесят или больше малюток неотрывно смотрят на Золушку, лесника, дочерей мачехи и прекрасных гостей бала. Рядом с малышами на большом стуле, возвышаясь над всеми, сидит Роман Телегин. Длинные немытые волосы, темно-серые глаза, пальцы, вцепившиеся в колени. Ему двадцать лет, он из деревни Мыза. Мать много раз бросала ребенком на попечение деда и бабки в деревне, объявлялась и вновь исчезала, отец уехал и давно живет с другой семьей. Болезненно обидчив, неуживчив, несговорчив, много и бессвязно говорит. Имеет освобождение от армии и какой-то пункт в военном билете, который, как он говорит, не позволяет ему устроиться на завод. Сейчас живет в нашем Центре, подметает двор храма, выполняет несложные поручения, но всегда с пререканиями, бессвязными выкриками. Питается в трапезной. Были планы показать его психиатру, выхлопотать пенсию, но он ни за что не соглашается. Надолго ли у нас? Смотрит на игру детей, на танцы, а на лице то ли улыбка, то ли гримаса. Рассказывал, как в детстве, когда ему было лет восемь-девять, мать на его глазах лопатой убила пьяного сожителя, а потом он помогал ей вытаскивать труп в холодные сени. Какие узоры видит он на окне? Музыка какого бала звучит у него в ушах?

“Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут”, - говорит Господь в Евангелии от Матфея (Мф.5.7.)  Мы верим и знаем, что настоящее счастье не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать нуждающимся. Но современный мир строится на противоположных принципах. Конечно, есть много добрых людей, сердца которых не закрылись для любви и сочувствия. Но они, как правило, пожилого возраста, больны и сами нуждаются в поддержке. Те, кто богат, редко торопятся протянуть руку помощи. Об этом мы уже говорили. Государственные программы по работе с детьми и молодежью остаются на бумаге. А между тем современный тиран и растлитель умов – телевизор - насаждает образцы немыслимой роскошной жизни.  Это рождает зависть и агрессивную жажду обладать всем, ничего не отдавая взамен. Это антихристианский дух, который разрушают самое ценное, что есть у человека, - душу.

Недавно к нам в храм позвонил и попросил помощи заведующий детским отделением районной больницы Николай Васильевич Левин. Он всегда любезно помогает нашим пацанам из Центра реабилитации, принимает их без очереди и даже во внерабочее время. Пришлось ехать в больницу. Мебель в отделении старая, отопление старое, еще советских времен. Ничего за эти годы не менялось. Николай Васильевич попросил помочь приобрести для игровой комнаты недорогой обогреватель. Во время разговора заглянули в палату. Внутри странного сооружения из двух перевернутых, обтянутых сеткой детских кроватей сидел мальчик лет пяти и бессмысленно смотрел перед собой. Врач рассказал, что недавно этого малыша привезли из ближайшего поселка, где он жил под кроватью в картонной коробке до 4 лет. Он не умел ходить. Ходить его научили уже в больнице.  Мать – пьющая, разгульная женщина – родила сына больным, кормила редко, держала в коробке, часто оставляла одного. Он вырос больным, совершенно диким, не способным понимать человеческую речь. Назвали его Артем. В больнице научили ходить. Но куда ему идти, если он никогда не узнает, что такое Дорога? Иногда в бессилии опускаются руки, когда видишь безмерное количество тех, кого с большим трудом выучили ходить и кто бредет через рожь, не зная ни цели, ни страха, ни любви...

Вы помните сказку Андерсена “Девочка со спичками”. Бедная девочка пыталась продать несколько коробков серных спичек, чтобы принести мачехе вырученные от продажи деньги. Но никто их не покупал. Люди даже не замечали ее в суете предновогодних приготовлений. А она шла босая по снегу и робко заглядывала в окна, где уже горели огни на елках. Девочка замерзла в какой-то подворотне, пытаясь согреть свои пальчики спичками. Перед смертью ей привиделась ее добрая умершая бабушка, которая взяла ее на небо, где праздник не кончается никогда. Миллионы детей в современной России походят на эту сиротку. А Россия походит на мачеху, еще более злую, чем в сказке. Она выгнала детей из дома, даже не дав им серных спичек.

Нам с непреложной ясностью видится одно: если человек не поймет, что основой жизни его и общества является нравственность, “нравственный закон внутри”, о котором говорил Кант, если не ощутит главенство Закона Божьего над всеми прочими человеческими законами и нормативами, то сползание в пропасть небытия станет неизбежными и необратимым. Впрочем, уже сейчас вряд ли есть шанс остановить катастрофу. Выбор сделан в пользу материального благополучия избранных – “золотого миллиарда”, от него вряд ли откажутся те, кто принимает решение на планетарном уровне. Что же делать всем прочим? Оставаться людьми, оставаться верными идеалам красоты и любви, творить добро и помнить, что смерти нет, что каждый получит то, что заслужил. Господь говорит: “В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир”. Ин. 16.33.

С 1992-го года посещая колонию и работая с воспитанниками после их освобождения, мы пришли к выводу: надо делать все возможное, чтобы они не оказались там. Потом “перевоспитать” никого нельзя. Негативный опыт въедается в мозг и сердце, проникает в клетки и кровь, живет в подсознании и навязчивых снах. Думаю, даже создав семью, молодой человек еще долго будет ощущать тяжесть “напрасно прожитых лет”и сердце его будет стучать в такт марширующих по колонскому плацу ног. Поэтому мы еще в 1996 году стали думать о создании общественной организации, которая смогла бы осуществлять профилактические программы по работе с трудными и уличными детьми и подростками хотя бы в Ардатове. В 1997 году такая организация при поддержке Абрамкина Валерия Федоровича и сотрудников-москвичей его Центра была создана и называется “Сретенье”, что означает “Встреча”. За истекшие годы организацией и нашим храмом были созданы Молодежный Центр “Белый ветер”, куда входит компьютерный клуб, тренажерный зал, зал спортивной борьбы и секция туризма, а также Центр реабилитации “Вера. Надежда. Любовь”, который по своему характеру ближе к приюту для детей и подростков, а не к месту, где “реабилитируются”.  В Ардатове есть дом, где ребята живут во время учебного года, а также при Центре есть подсобное хозяйство. Оно расположено в пяти километрах от Ардатова в деревне Обход. Там дом для жилья, ферма с коровами, поросятами, курами и гусями. Столярная мастерская, теплица, сто гектар пашни. В Центре в основном живут, учатся и работают ребята из неблагополучных и неполных семей, сироты, инвалиды, а также те, кто освободился из Ардатовской колонии и кому некуда идти и ехать. Но таких мы берем по одному человеку, поскольку горький опыт прошлых лет научил нас: один воспитанник из колонии – еще куда ни шло, а двое – это колония в миниатюре, со своими неписанными законами и понятиями.

Из одного российского монастыря прихожане привезли молитву, которая многим оказалась полезной и своевременной.

Господи Боже мой, удостой меня быть орудием мира Твоего! Чтобы я вносил любовь туда, где ненависть. Чтобы я прощал, где обижают. Чтобы я соединял, где есть ссора. Чтобы я говорил правду, где давит сомнение. Чтобы я возбуждал надежду, где давит отчаяние. Чтобы я выносил свет во тьму. Чтобы я возбуждал радость, где горе жжет. Господи Боже мой, удостой! Не чтобы меня утешали, но чтоб я утешал. Не чтобы меня понимали, но чтобы я понимал. Не чтобы меня любили, но чтобы я любил. Ибо кто дает, тот получает. Кто забывает себя, тот обретает. Кто прощает – тот простится. Кто умирает, тот просыпается к новой жизни.

 Вчера поздно вечером позвонил Денис Мойтель из Нижнего Новгорода. Сказал, что погибает, что нужна помощь, он просил принять его обратно в наш Центр. Приезжай, сказал я ему. Приезжай завтра.

 Утром ребятам я сообщил, что приедет Денис, что нужно выделить ему уголок в доме. Но Денис не приехал. Он перезвонил ребятам и сказал, что его избили, что он не может с синяками показаться в Ардатове и приедет только после того, как они сойдут.

Будем ждать. 

Духовный руководитель Центра реабилитации “Вера. Надежда. Любовь” священник Михаил Резин

 

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской епархии обязательна.