Первый наставник будущего нижегородского святителя

27 августа 2013 года 15:55

Мы продолжаем публикацию статей о жизненном пути приснопамятного митрополита Николая (Кутепова), основанных на его дневниковых записях, беседах с близкими владыке по духу людьми и рассказах о них, на воспоминаниях архиереев, ставших его наставниками или деливших с ним тяготы и радости служения в непростые для Церкви годы.

Человек сложной судьбы

Летом 1946 года архиепископа Виталия (Введенского) на Тульской кафедре сменил архиепископ Антоний (Марценко) — человек, который заменил Николаю Кутепову отца, стал для него мудрым духовным наставником и способствовал формированию его личности. Будущий митрополит считал своего наставника одним из тех архиереев, которые, по его словам, «сыграли огромную роль» в его «человеческом и пастырском становлении».

В своем личном архиве владыка Николай бережно хранил все документы, связанные с архиепископом Антонием: рукописные проповеди, статьи, письма и множество фотографий, рассказывающих о тульском периоде своей жизни.

Архиепископ Антоний, в миру Александр Францевич Марценко, как говорил сам владыка Николай, «был человеком сложной судьбы». Он родился в 1887 году в Одессе, где и прожил первые 20 лет своей жизни. В 1910 году окончил Одесскую духовную семинарию, а затем, в 1914 м, — Санкт-Петербургскую духовную академию с ученой степенью кандидата богословия. Как отмечается в «Православной энциклопедии», еще в период обучения в академии, в 1912 году, Александр Марценко принял монашество с именем Антоний. В 1914 году иеро­монах Антоний уже служил в Урминской миссии в Персии, а затем стал насельником Глинской пустыни. В 1915 году его перевели в Ставрополь, где он приступил к исполнению обязанностей благочинного монастырей и начал преподавать в духовной семинарии.

Лихолетье революции и гражданской войны коренным образом изменило жизнь иеромонаха Антония (Марценко). Он оказался в военных частях Белой армии на юго-востоке России и выполнял функции полкового священника и благочинного кавалерийского корпуса. В 1919 году был возведен в сан архимандрита. А в следующем, 1920 м, году архимандрит Антоний был вынужден покинуть Россию и эмигрировал сначала в Сербию, а в 1922 году — в Польшу.

Служение в Польше затянулось на долгие и трудные 20 лет. Архиманд­рит Антоний был назначен настоятелем варшавского Александро-Невского кафедрального собора и председателем Варшавской духовной консистории. Затем, в том же году, стал администратором Виленской епархии, а в феврале 1923 года был назначен епископом Люблинским, викарием Варшавско-Холмской епархии.

В ноябре 1924 года епископ Антоний высказался в поддержку автокефалии Польской Православной Церкви, неканонически провозглашенной Константинопольским Патриархом, а затем, занимая другие епископские кафедры, принимал активное участие в церковной жизни, о чем свидетельствуют многочисленные фотодокументы, сохранившиеся в личном архиве митрополита Николая (Кутепова).

25 июня 1940 года епископ Антоний через покаяние воссоединился с Русской Православной Церковью и был назначен викарием Волынской епархии. В годы Второй мировой войны он мужественно нес бремя архипастырского служения на оккупированных территориях Западной Белоруссии и Украины. В частности, с августа 1941 по март 1944 года он занимал родную для него Одесско-Херсонскую кафедру. После окончания войны, по свидетельству «Православной энциклопедии», архиепископ Антоний был назначен сначала на Орловскую кафедру, а 19 июля 1946 года возглавил Тульскую кафедру.

Тульский архиерей

Отношения с тульскими властями у архиепископа Антония (Марценко) не сложились сразу. Архиерей, долгое время живший за границей, совершенно не знал реалий советской действительности. Непонимание и трудности возникали по самым разным вопросам, начиная от необходимости бесконечно согласовывать с уполномоченным решения по любому епархиальному вопросу и заканчивая препонами, которые по указанию властей ставились управляющему епархией в богослужебной и бытовой сфере.

В частности, как отмечается в книге «Святитель земли Нижегородской», управление торговли Тульской области отказывалось продавать епархии муку для изготовления просфор как по фиксированным, так и по коммерческим ценам, а бензин для разъездов Преосвященного по епархии продавали только втридорога. Священнослужителям и мирянам во время крестных ходов на Пасху запрещались выходы за пределы церковной ограды, а на Крещение категорически возбранялось освящение вод в реках и озерах.

Кроме того, недоверие к новому тульскому архиепископу выражалось в тотальной слежке за ним. О любом его действии, слове, произнесенном даже в самом узком кругу, сразу докладывалось в следственные органы. Телефон преосвященного прослушивался, а среди верующих и духовенства периодически проводились опросы по поводу возможных жалоб на жизнь в СССР и неустройство повседневного быта, высказанных архиепископом.

Однако владыка Антоний был очень осторожным человеком. Уполномоченный докладывал вышестоящему начальству, что Преосвященный никогда не жаловался и всегда повторял, что он монах и ему много не нужно. Не хвалил жизнь за рубежом и не уставал благодарить областное начальство за малейшее внимание к своим нуждам.

В таких условиях к архиепископу Антонию (Марценко) пришел на службу фронтовик и студент 3 го курса Тульского механического института Николай Кутепов. И эта встреча полностью изменила дальнейшую жизнь будущего нижегородского владыки.

Секретарь Преосвященного

Фронтовик и студент 3-го курса Тульского механического института Николай Кутепов пришел на службу к архиепископу Антонию (Марценко) осенью 1946 года и, вероятнее всего, их знакомство произошло за богослужением. В институте Николай тогда так и не доучился. Наверное потому, что там узнали о работе своего студента в церкви. Позднее владыка Николай в одной из своих автобиографий писал об этом так: «Я был личным секретарем тульского архиепископа и в связи с этим вынужден был в 1947 году оставить институт». С 1 октября 1946 года Николай Кутепов — второй иподиакон и секретарь Преосвященного, а вскоре владыка сделает его келейником и поселит в своем доме.

Между фронтовиком и тульским архипастырем сразу сложились теплые, доверительные отношения. Николай, потерявший отца, тянулся к архипастырю, видя в нем и глубокую веру, и высокую культуру, и мудрость старшего наставника с богатым жизненным опытом. Друг владыки Николая митрополит Владимир (Котляров) отмечает в своих воспоминаниях, что Николай «был очень привязан к своему наставнику и очень почитал его», а владыка Антоний относился к своему иподиакону с подлинно отцовской любовью и заботой. В частности, он ходатайствовал о продлении ему регистрации паспорта, хлопотал о его прописке, помогал с подготовкой к поступлению в Московскую духовную семинарию, много общался с Николаем, обсуждая самые разные темы.

Общение

Николай Кутепов благодаря помощи своего мудрого наставника из худого и сутулого недавнего фронтовика с печальными глазами, тяжело пострадавшего на войне, превратился в интересного, внутренне спокойного и уверенного в себе человека с пытливым взглядом. Как свидетельствуют фотографии тех лет, он стал красиво, даже щеголевато одеваться. На снимках он предстает перед нами улыбающимся, в модном костюме, с галстуком и в шляпе.

Служебная деятельность иподиакона и секретаря была весьма разнообразной и напряженной. Нам не много известно о том, какие поручения выполнял секретарь архиепископа Антония, но в архиве владыки Николая удивительным образом сохранился документ, показывающий эту работу. В последние декабрьские дни 1949 года накануне праздников Рождества Христова и Крещения настоятелям приходов Тульской епархии за подписью Николая Кутепова, секретаря архиепископа Антония, поступила выписка из распоряжения правящего архиерея. Согласно ей «во избежание несчастных случаев освящение воды в день Крещения Господня надлежало совершать около храма, и никаких церковных процессий в этот день не попускать». С этой выпиской, как отмечается в документе, настоятелям также отправлялось «послание на праздник Рождества Христова для оглашения в церкви за литургией».

Владыка Антоний был очень образованным человеком. Как отмечается в книге «Святитель земли Нижегородской», он владел иностранными языками, разбирался в музыке, литературе, имел патефон и большую коллекцию пластинок. Со всем этим он знакомил своего секретаря и иподиакона. В минуты отдыха они слушали классическую музыку, и Николай научился понимать и любить ее. Эту любовь к музыке нижегородский архипастырь сохранит на всю жизнь. Кроме того, архиепископ Антоний был прост в общении, и часто они часами беседовали за самоваром или сидели на завалинке с самым простым людом, о чем нам тоже рассказывают сохранившиеся фотографии.

Верность

В начале декабря 1951 года тульские следственные органы приняли решение об аресте владыки Антония. Он был арестован 4 декабря 1951 года и осужден по статье 58, п. 1 а УК РСФСР 1938 года «за измену Родине». Статья предусматривала «действия, совершенные гражданами СССР в ущерб военной мощи СССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу». Согласно положению этой статьи осужденные карались «высшей мерой уголовного наказания — расстрелом с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишением свободы на срок 10 лет». Архиепископ Антоний был осужден на 25 лет с полной конфискацией имущества.

Обвинение было очень серьезным. Все близкие тульского архипастыря пережили шок. Самым страшным, подлинным испытанием для Николая Кутепова стал факт полной изоляции, в которой он оказался после ареста владыки, когда даже священнослужители перестали с ним общаться и избегали встреч с ним. Кроме того, чтобы поколебать в народе веру в своего архипастыря, по городу об архиепископе распространились самые нелепые и грязные слухи. Его обвинили в стремлении к роскоши и богатству, хотя сохранившиеся фотографии быта архиерея убедительно опровергают это.

В августе 1952 года владыка Антоний был вывезен из Тулы в неизвестном направлении — как потом выяснилось, в Иркутскую область, в подразделения ГУЛАГа под названием ЮжЛАГ и ОзерЛАГ, центром которых был уездный город Тайшет в 680 километрах от областного центра. Это, однако, не помешало Николаю продолжать активное общение со своим духовным наставником и после его осуждения и ссылки.

Переписка

За годы разлуки со своим наставником Николай успел окончить духовную семинарию и в 1953 году был возведен в диаконский сан. Несмотря на огромную опасность для молодого диакона, через некоторое время между архиепископом Антонием и Николаем завязалась оживленная переписка. В своем личном архиве будущий митрополит Николай бережно хранил все письма, полученные от владыки из иркутской ссылки, и копии своих писем к нему. Это дает нам возможность следить за двухлетней историей взаимоотношений учителя и ученика после трагических событий, связанных с арестом тульского архипастыря.

Первое письмо, сохранившееся в архиве, датировано 4 декабря 1953 года. Николай пишет: «Только на днях достал Ваш адрес и считаю своим долгом написать, чтобы получить ответ». Он спрашивает своего духовного отца о том, какая помощь тому необходима, и отмечает, что «Тула вспоминает о своем архипастыре и молится, дабы Господь укрепил его и дал силы для испытаний».

23 января 1954 года архиепископ Антоний ответил своему бывшему секретарю. «Не писал, так как не знал, куда и как писать», — объясняет он свое долгое молчание. В этом письме владыка Антоний жалуется на сильно ослабевшее здоровье и просит никаких посылок ему не посылать, однако добавляет: «Единственно, если бы можно было прислать две пары белья, так как здесь у меня кое-что пропало».

В Чистый понедельник, 8 марта 1954 года, диакон Николай в послании своему духовному отцу выражает радость, что тот даже «в такие тяжелые минуты своей жизни не теряет присутствия духа». Вместе с письмом в ответ на прозвучавшую просьбу он отправляет архиепископу Антонию большую посылку с необходимыми вещами и пишет: «Послал вам три пары белья, одна пара шерстяного, шесть платков, шесть пар носок, из которых две полушерстяных, пять лимонов и фуфайку с собственного плеча. Если вы не будете ее носить, то хорошо ее разрезать и употребить на портянки». В постскриптуме читаем: «Послал Вам немного денег. Думаю, что они и там необходимы». В архиве приснопамятного владыки сохранились и квитанция о вручении архиепископу Антонию посылки с вещами, датированная 20 марта 1954 года, и квитанция о приеме почтового перевода на 100 советских рублей.

С мая 1954 года переписка между диаконом Николаем и архиепископом Антонием становится еще более оживленной и менее напряженной, поскольку, как отмечал владыка, в условиях его заключения «наступило значительное облегчение» и писать можно гораздо свободнее. Теперь они обменивались письмами каждый месяц и иногда не по одному разу.

В письме от 21 июня молодой диакон рассказывал, что в Устюжне в эти дни установилась хорошая погода, и он все свое свободное время проводит на реке: купается и ловит рыбу. А архиепископ Антоний в ответном послании от 2 июля поделился своими мыслями и мечтами: «Мечтаю, если освобожусь, выехать на Кавказ, так как мои ноги требуют лечения». Здоровье бывшего тульского архипастыря заметно ухудшалось. В своем следующем письме он написал: «Здоровье мое значительно расшатано, и особенно ноги, так что хожу с палочкой. Все же я твердо верю, что буду в скором времени иметь возможность увидеться с вами и проехать на Кавказ для лечения».

Непотяжная интрига

В это время в Москве начался пересмотр дела бывшего тульского архиепископа — об этом хлопотали его сестра Мария Францевна, разные люди из военной прокуратуры и других инстанций. В письме к Николаю, датированном 5 мая 1954 года, архиепископ Антоний писал: «Ожидаю ответа из Москвы, где у Главного военного прокурора пересматривается мое дело». Позже он отмечал, что эти «хлопоты продолжаются, и не безуспешно», а еще через некоторое время отмечал: «Курс сейчас благожелательный и некоторых освобождают».

Однако дело затягивалось. В письме от 9 июля 1954 года владыка Антоний писал, что по состоянию здоровья ему «находиться в местном климате далее немыслимо» и сетовал на власть, поступившую с ним несправедливо. В частности, он писал: «Вам как моему секретарю известно, насколько я был предан советским властям и какие отношения у меня были с властями — за что же теперь такая немилость? Ведь это непотяжная для меня интрига». А потом добавил: «Хочу умереть на свободе».

13 августа архиепископ известил своего бывшего секретаря, что решением Военной прокуратуры от 10 июля он «должен быть вскоре, месяца через два-три, освобожден по старости лет» и сможет вернуться к месту своей службы. До Николая это сообщение добралось лишь в начале сентября. «Получил Ваше письмо перед самой службой, — писал он в ответном послании. — Нет слов, которыми можно было бы выразить радость по поводу Вашего освобождения, и только святость места не позволила мне прыгать, как козлу». И добавляет: «Я единственно, что просил у Бога — это сохранить Вас. Буду считать дни до момента встречи, и этот момент будет равносилен красному яйцу в Пасху!»

Этому, однако, не суждено было случиться. В октябре 1954 года архиепископ Антоний написал Николаю, что медицинская комиссия признала необходимость его полного освобождения, а в прокуратуре практически решен вопрос об отмене судебного приговора. Его перевели на амбулаторное лечение в иркутскую больницу, о чем он сообщил Николаю 19 октября: «Здесь врачи хорошие, и лечат основательно, так что надеюсь скоро поправиться и прибыть домой».

Однако болезнь усугублялась. Письмо от 14 декабря 1954 года владыка Антоний уже не смог написать сам, а только поставил под ним свою подпись, а 28 января следующего 1955 года Николай узнал от бывшего сокамерника владыки Антония, что 19 декабря 1954 года ровно в полночь не стало духовного отца молодого тульского диакона. «Для меня это была тяжелая утрата, — писал он потом. — Но, видимо, Божия воля».

Во всех письмах Николай выражал владыке самые добрые и искренние сыновние чувства, а архиепископ Антоний всегда находил возможность духовно поддерживать и наставлять своего воспитанника. В ответ на желание Николая высылать большие посылки он писал: «Мой верный друг, будьте бережливы, как и я был в своей жизни». А размышляя о том, что пришлось им пережить в эти непростые для обоих годы, отмечал: «Конечно, вы перестрадали немало, но все это вознаградится. Да и вообще, ваш твердый характер поможет вам в будущем». Эти слова глубоко запали в душу молодого диакона, и всей своей последующей жизнью он подтверждал, насколько прав был его духовный наставник.


Владыка Антоний (Марценко)


Тула. 5 июля 1948г. 
Тула. 1949г.
Владыка Антоний (Марценко) в Польше
В Туле с владыкой Антонием

Польша.1930-е гг.





Алексей Дьяконов
кандидат богословия, преподаватель НДС


При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.